Болтливые моторы пробормотали быстро и на 
Опущенную челюсть трамвая, прогрохотавшую 
по глянцу торца, 
Попался шум несуразный, однобокий, неуклюже 
выстроенный, 
И вечер взглянул хитрее, чем глаз мертвеца. 

Раскрывались, как раны, рамы и двери электро, и 
Оттуда сочились гнойные массы изабелловых дам; 
Разогревали душу газетными сенсациями некоторые, 
А другие спрягали любовь по всем падежам и родам. 

А когда город начал крениться набок и 
Побежал по крышам обваливающихся домов, 
Когда фонари сервировали газовые яблоки 
Над компотом прокисших зевот и слов, 

Когда я увлекся этим бешеным макао, сам 
Подтасовывая факты крапленых колод, - 
Над чавкающим, переживающим мгновения хаосом, 
Вы возникли, проливая из сердца иод. 

1914