Этюд 

Захрустели пухлые кайзэрки, 
Задымился ароматный чай, 
И княжна улыбкою грезэрки 
Подарила графа невзначай. 

Золотая легкая соломка 
Заструила в грезы алькермес. 
Оттого, что говорили громко, 
Колыхался в сердце траур месс. 

Пряное душистое предгрозье 
Задыхало груди. У реки, 
Погрузясь в бездумье и безгрезье. 
Удили форелей старики. 

Ненавистник дождевых истерик - 
Вздрагивал и нервничал дубок. 
Я пошел проветриться на берег, 
И меня кололо в левый бок. 

Детонировал бесслухий тенор - 
На соседней даче лейтенант, 
Вспыливал нахохлившийся кенар - 
Божиею милостью талант. 

Небеса растерянно ослепли, 
Ветер зашарахался в листве, 
Дождевые капли хлестко крепли,- 
И душа заныла о родстве... 

Было жаль, что плачет сердце чье-то, 
Безотчетно к милому влекло. 
Я пошел, не дав себе отчета, 
Постучать в балконное стекло. 

Я один,- что может быть противней! 
Мне любовь, любовь ее нужна! 
А княжна рыдала перед ливнем, 
И звала, звала меня княжна! 

Молниями ярко озаряем, 
Домик погрузил меня в уют. 
Мы сердца друг другу поверяем, 
И они так грезово поют. 

Снова — чай, хрустящие кайзэрки. 
И цветы, и фрукты, и ликер, 
И княжны, лазоревой грезэрки, 
И любовь, и ласковый укор... 

1910