(Михайловское, 1824) 

Издревле сладостный союз 
Поэтов меж собой связует: 
Они жрецы единых муз, 
Единый пламень их волнует; 
Друг другу чужды по судьбе, 
Они родня по вдохновенью. 
Клянусь Овидиевой тенью: 
Языков, близок я тебе. 
Давно б на Дерптскую дорогу 
Я вышел утренней порой 
И к благосклонному порогу 
Понес тяжелый посох мой, 
И возвратился б оживленный 
Картиной беззаботных дней, 
Беседой вольно-вдохновенной 
И звучной лирою твоей. 
Но злобно мной играет счастье: 
Давно без крова я ношусь, 
Куда подует самовластье: 
Уснув, не знаю, где проснусь. — 
Всегда гоним, теперь в изгнаньи 
Влачу закованные дни. 
Услышь, поэт, мое призванье, 
Моих надежд не обмани. 
В деревне, где Петра питомец, 
Царей, цариц любимый раб 
И их забытый однодомец, 
Скрывался прадед мой Арап, 
Где, позабыв Елисаветы 
И двор и пышные обеты, 
Под сенью липовых аллей 
Он думал в охлажденны леты 
О дальней Африке своей, 
Я жду тебя. Тебя со мною 
Обнимет в сельском шалаше 
Мой брат по крови, по душе, 
Шалун, замеченный тобою; 
И муз возвышенный пророк, 
Наш Дельвиг всё для нас оставит. 
И наша троица прославит 
Изгнанья темный уголок. 
Надзор обманем караульный, 
Восхвалим вольности дары 
И нашей юности разгульной 
Пробудим шумные пиры, 
Вниманье дружное преклоним 
Ко звону рюмок и стихов, 
И скуку зимних вечеров 
Вином и песнями прогоним.