Житье тому, любезный друг, 
Кто страстью глупою не болен, 
Кому влюбиться недосуг, 
Кто занят всем и всем доволен; 
Кто Надиньку, под вечерок, 
За тайным ужином ласкает, 
И жирный страсбургский пирог 
Вином душистым запивает; 
Кто, удалив заботы прочь, 
Как верный сын пафосской веры 
Проводит набожную ночь 
С младой монашинкой Цитеры. 
По утру сладко дремлет он, 
Читая листик Инвалида; 
Весь день веселью посвящен, 
А в ночь – вновь царствует Киприда. 
 

И мы не так ли дни ведем, 
Щербинин, резвый друг забавы, 
С Амуром, Шалостью, вином, 
Покаместь молоды и здравы. 
Но дни младые пролетят, 
Веселье, нега нас покинут, 
Желаньям чувства изменят, 
Сердца иссохнут и остынут. 
Тогда – без песен, без подруг, 
Без наслаждений, без желаний, 
Найдем отраду, милый друг, 
В туманном сне воспоминаний! 
Тогда, качая головой, 
Скажу тебе у двери гроба: 
«Ты помнишь Фанни, милый мой?» 
И тихо улыбнемся оба.