Господа! я нынче все бранить готов - 
Я не в духе — и не в духе потому, 
Что один из самых злых моих врагов 
Из-за фразы осужден идти в тюрьму... 

Признаюсь вам, не из нежности пустой 
Чуть не плачу я,- а просто потому, 
Что подавлена проклятою тюрьмой 
Вся вражда во мне, кипевшая к нему. 

Он язвил меня и в прозе, и в стихах; 
Но мы бились не за старые долги, 
Не за барыню в фальшивых волосах, 
Нет!- мы были бескорыстные враги! 

Вольной мысли то владыка, то слуга, 
Я сбирался беспощадным быть врагом, 
Поражая беспощадного врага; 
Но — тюрьма его прикрыла, как щитом. 

Перед этою защитой я — пигмей... 
Или вы еще не знаете, что мы 
Легче веруем под музыку цепей 
Всякой мысли, выходящей из тюрьмы; 

Иль не знаете, что даже злая ложь 
Облекается в сияние добра, 
Если ей грозит насилья острый нож, 
А не сила неподкупного пера?!. 

Я вчера еще перо мое точил, 
Я вчера еще кипел и возражал;- 
А сегодня ум мой крылья опустил, 
Потому что я боец, а не нахал. 

Я краснел бы перед вами и собой, 
Если б узника да вздумал уличать, 
Поневоле он замолк передо мной - 
И я должен поневоле замолчать. 

Он страдает, оттого что есть семья - 
Я страдаю, оттого что слышу смех. 
Но что значит гордость личная моя, 
Если истина страдает больше всех! 

Нет борьбы — и ничего не разберешь - 
Мысли спутаны случайностью слепой,- 
Стала светом недосказанная ложь, 
Недосказанная правда стала тьмой. 

Что же делать? и кого теперь винить? 
Господа! во имя правды и добра,- 
Не за счастье буду пить я — буду пить 
За свободу мне враждебного пера! 

1866