Вот бежит по тротуару 
Моего соседа дочь. 
Стройный стан, коса густая, 
Глазки черные, как ночь. 

В платье стареньком, в дырявой 
Кацавейке на плечах; 
Знать, с лекарством из аптеки 
Пузырек у ней в руках. 

Уж давно недугом тяжким 
Бедный мой сосед томим; 
И давно столяр-хозяин 
Заменил его другим. 

Дочь бежит, дрожа от стужи, 
А на плиты яркий свет 
Бьет волной из магазинов; 
И чего-чего в них нет! 

Серебро, хрусталь и бронза, 
Ленты, бархат и атлас... 
И прохожие от окон 
Отвести не могут глаз. 

Хоть и холод погоняет 
И домой пора давно, 
А с толпой остановилась 
Поглядеть она в окно. 

Перетянута в корсете, 
Иностранка за столом 
Что-то пишет… Чай, тепло ей, 
Хорошо в житье таком. 

Вот две барыни приходят; 
Разодеты в пух оне! 
Смотрят вещи дорогие... 
Отложили к стороне. 

Может, их они наденут 
Нынче вечером на бал. 
Славно жить богатым людям: 
Что по вкусу, то и взял. 

И невольно защемила 
Сердце девичье тоска; 
Видно, вспомнила бедняжка 
Про больного старика. 

И пошла в свой угол темный, 
В свой сырой могильный склеп, 
Где слезами обливают 
Ребятишки черствый хлеб, 

Мать сидит и дни и ночи 
Над работой заказной, 
Чуткий слух свой напрягая, 
Не застонет ли больной; 

Где, лохмотьями прикрытый, 
На полу лежит отец 
С неподвижным, тусклым взором, 
Желтый, словно как мертвец. 

Вот она уж близко дому; 
Но при свете фонарей 
Видит вдруг — красивый барин 
Очутился перед ней. 

Он глядит ей смело в очи, 
И глядит не в первый раз, - 
Где б она ни проходила, 
С ней встречается тотчас. 

И не раз она слыхала 
От него такую речь: 
«Полюби! тебя я стану 
Холить, нежить и беречь. 

Будешь ездить ты в карете, 
Будешь в бархате ходить. 
Как пойдет к твоей головке 
Жемчуга большого нить! 

Знатной барыней ты будешь, 
И семью твою тогда 
Перестанет в жестких лапах 
Мять сердитая нужда». 

Хоть и прочь она бежала 
От лукавых тех речей, 
Но потом они звучали 
Ей порой в тиши ночей. 

И теперь, домой вернувшись, 
Молчалива и грустна, 
Долго думала о чем-то 
И вздыхала всё она... 

1860