Ты, молодая, длинноногая! С таким 
На диво слаженным, крылатым телом! 
Как трудно ты влачишь и неумело 
Свой дух, оторопелый от тоски! 

О, мне знакома эта поступь духа 
Сквозь вихри ночи и провалы льдин, 
И этот голос, восходящий глухо 
Бог знает из каких живых глубин. 

Я помню мрак таких же светлых глаз. 
Как при тебе, все голоса стихали, 
Когда она, безумствуя стихами, 
Своим беспамятством воспламеняла нас. 

Как странно мне ее напоминаешь ты! 
Такая ж розоватость, золотистость 
И перламутровость лица, и шелковистость, 
Такое же биенье теплоты... 

И тот же холод хитрости змеиной 
И скользкости… Но я простила ей! 
И я люблю тебя, и сквозь тебя, Марина, 
Виденье соименницы твоей! 

Осень 1929