Трудно, трудно, брат, трехмерной тенью 
В тесноте влачить свою судьбу! 
На Канатчиковой — переуплотненье, 
И на кладбище уж не в гробу, 
Не в просторных погребах-хоромах, - 
В жестяной кастрюльке прах хоронят. 

Мир совсем не так уже обширен. 
Поубавился и вширь, и ввысь... 
Хочешь умереть? — Ступай за ширму 
И тихонько там развоплотись. 
Скромно, никого не беспокоя, 
Без истерик, — время не такое! 

А умрешь — вокруг неукротимо 
Вновь «младая будет жизнь играть»: 
День и ночь шуметь охрипший примус, 
Пьяный мать, рыгая, поминать... 
Так-то! Был сосед за ширмой, был да выбыл. 
Не убили — и за то спасибо! 

Февраль 1929