Все выел ненасытный солончак. 
Я корчевала скрюченные корни 
Когда-то здесь курчавившихся лоз, - 
Земля корявая, сухая, в струпьях, 
Как губы у горячечной больной... 
Под рваною подошвою ступня 
Мозолилась, в лопату упираясь, 
Огнем тяжелым набухали руки, - 
Как в черепа железо ударялось. 
Она противоборствовала мне 
С какой-то мстительностью древней, я же 
Киркой, киркой ее — вот так, вот так, 
Твое упрямство я переупрямлю! 
Здесь резвый закурчавится горох, 
Взойдут стволы крутые кукурузы, 
Распустит, как Горгона, змеи — косы 
Брюхатая, чудовищная тыква. 
Ах, ни подснежники, ни крокусы не пахнут 
Весной так убедительно весною, 
Как пахнет первый с грядки огурец!.. 
Сверкал на солнце острый клык кирки, 
Вокруг, дробясь, подпрыгивали комья, 
Подуло морем, по спине бежал 
И стынул пот студеной, тонкой змейкой, - 
И никогда блаженство обладанья 
Такой неомраченной полнотой 
И острой гордостью меня не прожигало... 
А там, в долине, отцветал миндаль 
И персики на смену зацветали. 

1924