Люблю в романе вес пышное и роковое: 
Адский смех героинь, напоенный ядом клинок... 
А наша повесть о том, что всегда нас — двое, 
Что, друг к другу прильнув, я одна и ты одинок. 

О, как таинствен герой романтически-тощий, 
С томной бледностью щек, с разлетом суровым бровей! 
И есть ли тайна скучнее нашей и проще: 
Неслиянность души с душою, возлюбленной ей.  

1915