На дальнем севере, в гиперборейском крае, 
Где солнце тусклое, показываясь в мае, 
Скрывается опять до лета в сентябре, 
Столица новая возникла при Петре. 
Возникнув с помощью чухонского народа 
Из топей и болот в каких-нибудь два года, 
Она до наших дней с Россией не срослась: 
В употреблении там гнусный рижский квас, 
С немецким языком там перемешан русский, 
И над обоими господствует французский, 
А речи истинно народный оборот 
Там редок столько же, как честный патриот!" 

Да, патриота там наищешься со свечкой: 
Подбиться к сильному, прикинуться овечкой, 
Местечка теплого добиться, и потом 
Безбожно торговать и честью и умом - 
Таков там человек! Но впрочем, без сомненья, 
Спешу оговорить, найдутся исключенья. 
Забота промысла о людях такова, 
Что если где растет негодная трава, 
Там есть и добрая: вот, например, Жуковский, - 
Хоть в Петербурге жил, но был с душой московской. 

Театры и дворцы, Нева и корабли, 
Несущие туда со всех сторон земли 
Затеи роскоши; музеи просвещенья, 
Музеи древностей — «все признаки ученья» 
В том городе найдешь; нет одного: души! 
Там высох человек, погрязнув в барыши, 
Улыбка на устах, а на уме коварность: 
Святого ничего — одна утилитарность! 

Итак, друзья мои! кляну тщеславный град! 
Рыдаю и кляну… Прогрессу он не рад. 
В то время как Москва надеждами пылает, 
Он погружается по-прежнему в разврат 
И против гласности стишонки сочиняет!.. 

1859