Еще скончался честный человек, 
А отчего? Бог ведает единый! 
В наш роковой и благодушный век 
Для смерти более одной причиной. 
Не от одних завалов и простуд 
И на Руси теперь уж люди мрут... 
Понятна нам трагическая повесть 
Свершившего злодейство,- если он 
Умрет, недугом тайным поражен, 
Мы говорим: его убила совесть. 
Но нас не поражает человек, 
На дело благородное рожденный 
И грустно проводящий темный век 
В бездействии, в работе принужденной 
Или в разгуле жалком; кто желал 
Служить Добру, для ближнего трудиться 
И в жажде дела сам себя ломал, 
Готовый на немногом помириться, 
Но присмирел и руки опустил 
В сознании своих напрасных сил - 
Успев, как говорят, перебеситься! 
Не понимаем мы глубоких мук, 
Которыми болит душа иная, 
Внимая в жизни вечно ложный звук 
И в праздности невольной изнывая. 
Нам юноша, стремящийся к добру, 
Смешон — восторженностью странной, 
А зрелый муж, поверженный в хандру, 
Смешон — тоскою постоянной. 
Покорствуя решению судьбы, 
Не ищет он обидных сожалений, 
И мы не видим внутренней борьбы, 
Ни слез его, ни тайных угрызений, 
И ежели сразит его судьба, 
Нам смерть его покажется случайной, 
И никому не интересной тайной 
Останется сокрытая борьба, 
Убившая страдальца... 

Между 21 мая и 7 июня 1855