Вот и Качалов лесок, 
Вот и пригорок последний. 
Как-то шумлив и легок 
Дождь начинается летний, 
И по дороге моей, 
Светлые, словно из стали, 
Тысячи мелких гвоздей 
Шляпками вниз поскакали - 
Скучная пыль улеглась... 
Благодарение богу, 
Я совершил еще раз 
Милую эту дорогу. 
Вот уж запасный амбар, 
Вот уж и риги… как сладок 
Теплого колоса пар! 
— Останови же лошадок! 
Видишь: из каждых ворот 
Спешно идет обыватель. 
Всё-то знакомый народ, 
Что ни мужик, то приятель. 

«Здравствуйте, братцы!» — «Гляди, 
Крестничек твой-то, Ванюшка!» 
— «Вижу, кума! погоди, 
Есть мальчугану игрушка». 
— «Здравствуй, как жил-поживал? 
Не понапрасну мы ждали, 
Ты таки слово сдержал. 
Выводки крупные стали; 
Так уж мы их берегли, 
Сами ни штуки не били. 
Будет охота — пали! 
Только бы ноги служили. 
Вишь ты лядащий какой, 
Мы не таким отпускали: 
Словно тебя там сквозь строй 
В зиму-то трижды прогнали. 
Право, сердечный, чуть жив; 
Али неладно живется?» 
— «Сердцем я больно строптив, 
Попусту глупое рвется. 
Ну, да поправлюсь у вас, 
Что у вас нового, братцы?» 

«Умер третьеводни Влас 
И отказал тебе святцы». 
— «Царство небесное! Что, 
Было ему уж до сотни?» 
— «Было и с хвостиком сто. 
Чудны дела-то господни! 
Не понапрасну продлил 
Эдак-то жизнь человека: 
Сто лет подушны платил, 
Барщину правил полвека!» 

«Как урожай?» — «Ничего. 
Горе другое: покрали 
Много леску твоего. 
Мы станового уж звали. 
Шут и дурак наголо! 
Слово-то молвит, скотина, 
Словно как дунет в дупло, 
Несообразный детина! 
»Стан мой велик, говорит, 
С хвостиком двадцать пять тысяч, 
Где тут судить, говорит, 
Всех не успеешь и высечь!" - 
С тем и уехал домой, 
Так ничего не поделав: 
Нужен-ста тут межевой 
Да епутат от уделов! 
В Ботове валится скот, 
А у солдатки Аксиньи 
Девочку — было ей с год - 
Съели проклятые свиньи; 
В Шахове свекру сноха 
Вилами бок просадила - 
Было за что… Пастуха 
Громом во стаде убило. 
Ну уж и буря была! 
Как еще мы уцелели! 
Колокола-то, колокола - 
Словно о пасхе гудели! 
Наши речонки водой 
Налило на три аршина, 
С поля бежала домой, 
Словно шальная, скотина: 
С ног ее ветер валил. 
Крепко нам жаль мальчугана: 
Этакой клоп, а отбил 
Этто у волка барана! 
Стали Волчком его звать - 
Любо! Встает с петухами, 
Песни начнет распевать, 
Весь уберется цветами, 
Ходит проворный такой. 
Матка его проводила: 
«Поберегися, родной! 
Слышишь, какая завыла!» 
— «Буря-ста мне нипочем,- 
Я — говорит — не ребенок!» 
Да размахнулся кнутом 
И повалился с ножонок! 
Мы посмеялись тогда, 
Так до полден позевали; 
Слышим — случилась беда: 
«Шли бы: убитого взяли!» 
И уцелел бы, да вишь 
Крикнул дурак ему Ванька; 
«Что ты под древом сидишь? 
Хуже под древом-то… Встань-ка!» 
Он не перечил — пошел, 
Сел под рогожей на кочку, 
Ну, а господь и навел 
Гром в эту самую точку! 
Взяли — не в поле бросать, 
Да как рогожу открыли, 
Так не одна его мать - 
Все наши бабы завыли: 
Угомонился Волчок - 
Спит себе. Кровь на рубашке, 
В левой ручонке рожок, 
А на шляпенке венок 
Из васильков да из кашки! 

Этой же бурей сожгло 
Красные Горки: пониже, 
Помнишь, Починки село - 
Ну и его… Вот поди же! 
В Горках пожар уж притих, 
Ждали: Починок не тронет! 
Смотрят, а ветер на них 
Пламя и гонит, и гонит! 
Встречу-то поп со крестом, 
Дьякон с кадилами вышел, 
Не совладали с огнем - 
Видно, господь не услышал!.. 

Вот и хоромы твои, 
Ты, чай, захочешь покою?." 
— «Полноте, други мои! 
Милости просим за мною...» 

Сходится в хате моей 
Больше да больше народу: 
«Ну, говори поскорей, 
Что ты слыхал про свободу?» 

1860