Брониславе Захаровой 

Живого чувства родненький птенец, 
Как много снега и как мало зерен! 
Давно бы превратился в леденец 
Любой, кто был бы так же беспризорен 

А ты в тени, в январском холодке 
Растешь и птичьей грудкой розовеешь. 
Январь, январь, январежка в руке. 
Захочешь быть — любую тьму развеешь. 

Сперва с трудом и без труда потом, 
Настроив горло, свернутое трубкой, 
Как над живым, над неживым кустом, 
Ты, словно вечный, запоешь, мой хрупкий. 

Я вижу этот золотой зажим, 
Скрепивший голос твой с январской тучей,— 
Живому чувству мы принадлежим 
И в самый худший день, как в самый лучший. 

Перебирая серебро колец, 
Летят по небу зимние прохлады, 
Оттуда смотрит сверху вниз птенец 
И шлет свои младенческие взгляды. 

Вейся, жилистый тюльпан, 
На семи ветрах Тифлиса! 
Ты и черен, и румян, 
Сверстник чая и маиса! 

Ты возлюблен и воспет 
Кистью, струнами и словом. 
Узнаю легко твой цвет 
В красном, желтом и лиловом! 

Узнаю тебя легко — 
Где, когда и с кем ни буду, 
Ты мне виден далеко, 
Виден сразу отовсюду! 

Да, присутствие твое 
Невозможно затуманить, 
Как летящее копье 
Невозможно прикарманить! 

Дай мне луковку свою — 
В безнадежном положенье 
Я с тобою постою, 
Чтоб увидеть продолженье!