Я крикнула однажды недоучкам 
Сто лет назад, такого-то апреля 
Я крикнула по молодости лет, 
Что рабский ум, бесчувственный, 
бесстыжий, 
Чудовище развратной Конъюнктуры 
Врет — и не может Пушкина любить! 
Меня трясло. Арба катила дальше. 
Над марганцевым фаршем тухлой фальши 
Повис тяжелый, зверский, спертый вздох. 
Я лаяла на ветер: — Да, зубрили! 
Да, классе в третьеми к елке серебрили 
Руслана и Людмилу, но любили 
Лишь анекдот! И в этом весь подвох! 
Невежесть вашу обеляет Пушкин, 
Но свежесть вам являет Золотушкин, 
Жуликоватый парень и рифмач,- 
Он души вам тетешкает ретиво 
Белибердой любви и детектива, 
Но эта смесь питательна на диво 
И популярна, как в холеру врач!- 
Арба катила. Пенилась клоака. 
Я голову теряла, но однако 
Я лаяла на ветер, как собака: 
— Не поминайте Пушкина вотще! 
Ведь богом есть и честь, и стыд, и совесть, 
И Белкина пронзительная повесть, 
И Командор в нетлеющем плаще!- 
Мне моментально голову срубили. 
— Она свергала Пушкина!- вопили.- 
Ату ее, проклятую, ату!- 
Устроили костер традиционный. 
Но фонарем смотритель станционный 
Светил в мою судьбу сквозь темноту.