В степи, на кургане склонясь, 
Спит старый, седой великан; 
Спит старый, седой великан, 
И стаями птицы, кружась, 
Глядят с высоты на курган. 

В кольчуге, в стальном шишаке 
Он спит, в мертвый сон погружен; 
Он спит, в мертвый сон погружен, 
Меч стиснув в железной руке, 
Сыпучим песком занесен. 

Он долгие годы проспал, 
В недвижности самой могуч; 
В недвижности самой могуч, 
Он бурь над собой не слыхал, 
Не жег его солнечный луч. 

Над ним разрасталась трава, 
Песком занесен он до плеч; 
Песком занесен он до плеч, 
И только одна голова 
Осталась открытой да меч. 

Сном скованный много веков, 

Однажды раскрыл он глаза; 
Однажды раскрыл он глаза, 
И в них, как во тьме облаков, 
Казалось, сверкнула гроза. 

Казалось, один поворот - 
И вспрянет опять великан; 
И вспрянет опять великан, 
Насевшую землю стряхнет, 
Покинет песчаный курган. 

Дохнул он, и — дрогнула степь, 
Неведомых звуков полна; 
Неведомых звуков полна... 
Как будто рассыпалась цепь 
Волшебного долгого сна. 

Но вежды сомкнулись опять, 
И — спит великан прежним сном; 
И спит великан прежним сном, 
И снова его засыпать 
Стал ветер сыпучим песком. 

1873