Мы, люди старого закала, 
Смотря, как мир идет вперед, 
Скорбим и сетуем немало, 
Что обновился жизни ход, 
Что изменились люди, нравы, 
Черты нет прежней ни одной, - 
Но в этом мы, друзья, не правы: 
Всё тот же он, наш край родной. 

Как старовер журнальной лиги, 
Смотрю кругом я без забот: 
У жизни, как у старой книги, 
Лишь обновился переплет. 
Под неизменным зодиаком 
Живет и дышит божья тварь, 
И под блестящим, новым лаком 
Еще сквозит родная старь. 

В столицах и в глуши уезда 
Всё те же блага старины, 
Лишь не с парадного подъезда, 
А с заднего крыльца должны 
Мы в бытовые наши гнезда 
Вступать в родимой стороне, 
Где все мы рано или поздно 
Вернемся к прошлому вполне. 

Прогресса ширмы лишь для виду 
Скрывают наш старинный быт, 
Но он не даст себя в обиду, 
За дело предков постоит, 
Не променяет идеала, 
Которому служил века, 
И — поскобливши либерала, 
Мы в нем найдем крепостника. 

Держась за старые порядки, 
Мы противу рожна не прем; 
Где нужно, предлагаем взятки, 
Где можно, сами их берем; 
Не отрицая просвещенья, 
Имеем в сердце божий страх 
И выставляем в день крещенья 
Кресты на всех своих дверях. 

Любая пришлая химера 
У нас мутит одних детей; 
Мы любим почитать Вольтера 
И верим в леших и в чертей; 
Заботясь о домашнем мире, 
Просыпав соль, скрываем вздох 
И изумляемся, в квартире 
Не находя клопов и блох. 

Идеи западные с толку 
Не сбили нашу «соль земли», 
И ту же «Северную пчелку» 
Мы в «Новом времени» нашли. 
В его любой заглянешь нумер 
И крикнешь радостно всегда: 
«Булгарин жив, и Греч не умер!» 
Чего ж еще вам, господа?!. 

1885