Ах, неужель ты кинул свет, 
Хозяин мой седой? 
Таких людей уж больше нет 
Под нашею луной. 
Ты состояние с трудом 
Всю жизнь свою копил, 
У Покрова построил дом, 
А в дом жильцов пустил. 

С процентом скромным капитал 
Пуская частно в рост, 
Раз в год ты нищим помогал, 
Ел постное весь пост. 
Умел узнать ты стороной, 
Кто деньги занимал, 
И ежедневно на Сенной 
Сам мясо покупал. 

Хотя ты был не из числа 
Чувствительных сердец, 
Но от тебя не ведал зла 
Домовый твой жилец. 
До самой смерти неженат 
И чужд семейных уз, 
Носил ты ватошный халат 
И плисовый картуз. 

Ты сам себе приготовлял 
Лукулловский обед: 
Картофель с свеклою мешал 
В роскошный винегрет. 
Без темных дум, без тайных мук 
Добрел до поздних лет; 
Всегда с тобой был твой чубук 
И вязаный кисет. 

С чухонцем дворником был строг, 
Журил его слегка; 
Ходил ты изредка в раек 
Смотреть «Жизнь игрока». 
Порою, чтоб себя развлечь, 
Ты почитать любил: 
Тобой прочитан был весь Греч 
И Зотов — Рафаил. 

Я на потухший твой закат 
Без слез смотреть не мог, 
Как, сняв свой ватошный халат, 
Ты в гроб сосновый лег. 
С тех пор как ты покинул свет, 
Я всё твержу с тоской: 
«Таких людей уж больше нет 
Под нашею луной!» 

1861