Проезжие — прохожих реже.
Ещё храпит Москва деляг.
Тверскую жрет,
Тверскую режет сорокасильный «Каделяк».
Обмахнуло
радиатор
горизонта веером.
— Eins!
zwei!
drei!
Мотора гром.
В небо дверью — аэродром.
Раз, два, три! (нем.).
Брик.
Механик.
Ньюбольд.
Пилот.
Вещи.
Всем по пять кило.
Влезли пятеро.
Земля попятилась.
Разбежались дорожки-
ящеры.
Ходынка
накрылась скатертцей. Красноа рмейцы,
Ходынкой стоящие,
стоя ж —
назад катятся.
Небо —
не ты ль?.
Звезды —
не вы ль это
Мимо звезды
(нельзя без виз)!
Навылет небу,
всему навылет,
палй —
земной
отлетающий низ!
Развернулось солнечное эго. И пошли
часы
необычайниться.
Города,
светящиеся
в облачных просветах.
Птица
догоняет,
не догнала —
тянется…
Ямы воздуха.
С размаха ухаем.
Рядом молния.
Сощурился Ньюбольд.
Гром мотора.
В ухе
и над ухом.
Но не раздраженье.
Не боль.
Сердце,
чаще!
Мотору вторь.
Слились сладчайше я
и мотор:
«Крылья Икар
в скалы низверг,
чтоб воздух-река
тёк в Кенигсберг.
От чертежных дел
седел Леонардо,
чтоб я
летел,
куда мне надо.
Калечился Уточкин,
чтоб близко-близко,
от солнца на чуточку,
парить над Двинском.
Рекорд в рекорд
вбивал Горро,
чтобы я
вот —
этой тучей-горой.
Коптел
над «Гномом»
Юнкере и Дукс,
чтоб спорил
с громом
моторов стук».
Что же —
для того
конец крылам Икариным,
человечество
трудом заводов никло, —
чтобы этакий
Владимир Маяковский,
барином,
Кенигсбергами
распархивался
на каникулы?!
Чтобы этакой
бесхвостой
и бескрылой курице
меж подушками
усесться куце?!
Чтоб кидать,
и не выглядывая из гондолы,
кожуру
колбасную —
на города и долы?!.
Нет!
Вылазьте из гондолы, плечи!
100 зрачков
глазейте в каждый глаз!
Завтрашнее,
послезавтрашнее человечество,
мой
неодолимый
стальнорукий класс, —
я
благодарю тебя
за то,
что ты
в полетах
и меня,
слабейшего,
вковал своим звеном.
Возлагаю
на тебя —
земля труда и пота —
горизонта
огненный венок.
Мы взлетели,
но ещё — не слишком.
дуги выгнуть —
сделай милость,
дай
отдать
мою жизнишку.
Хочешь,
вниз
с трёх тысяч метров
прыгну?!

Комментарии

Популярные темы