Не слишком самолет и не совсем корабль, 
А самолет с уступкой кораблю, 
Свинцово серебрясь, проходит дирижабль. 
Я взглядом провожать его люблю. 

Как семя кабачка, овальный и живой, 
В пласты небес когда-то он запал; 
Как семя кабачка, под сорною травой 
Несбыточного он не запропал. 

Была ли так тепла небесная весна, 
Иль сеятеля добрая рука 
Хозяйски, перед тем как бросить семена, 
Плавучие вспахала облака, - 

Но только он пророс чудесной парой крыл, 
Ревучих, перламутрово-седых, 
Причем, боясь лететь без крыльев, так спешил, 
Что на лету себе придумал их, 

И дальше полетел, закончив контур свой 
В крылатом «ТУ» — предвестнике ракет. 
(Ведь наш веселый «ТУ» и есть не кто иной, 
Как дирижабль в расцвете лучших лет!) 

Но как же он взлетел — бескрылый — в первый раз? 
Чем поднял сфер спрессованных плиту? 
За что держался там? За допотопный газ? 
За собственную легкость? За мечту? 

Я кланяюсь тому, кто сделал первый шаг, 
Самой своей бескрылостью крылат: 
Хотя бы вату он теперь держал в ушах, 
Хотя бы в теплый кутался халат, 

Хотя бы умер он — и выронил перо 
Безвестное… О! Выйду поутру - 
И знаю, что найду на облаке тавро, 
След на воде, зарубку на ветру... 

С тех пор как плавно лег серебряным яйцом 
На облачные перья дирижабль, 
Чтоб нынче из него синдбадовым птенцом 
Проклюнулся космический корабль; 

С тех пор как дымчатой, невидимой рукой 
За воздух ухватился Монгольфьер, - 
Прекрасен первый шаг! О, все равно какой, 
Но только за черту, за тот барьер, 

Где неизвестности лежит провальный мрак, 
Где не обронишь: «Я сейчас приду...» 
Прекрасен первый шаг! Прекрасен первый шаг, 
Хоть многие шагнули в пустоту.