В тот зимний день Шаляпин пел 
На сцене у рояля. 
И повелительно гремел 
Победный голос в зале. 

Дрожал многоэтажный зал, 
И, полный молодежи, 
Певцу раек рукоплескал, 
Потом — партер и ложи. 

То — Мефистофель, гений зла, - 
Он пел о боге злата, 
То пел он, как блоха жила 
При короле когда-то. 

Казалось нам, что мы сейчас 
Со всей галеркой рухнем, 
Когда величественный бас 
Затягивал: «Эй, ухнем!» 

«Шаляпин»… Вижу пред собой, 
Как буквами большими 
Со стен на улице любой 
Сверкает это имя... 

Печален был его конец. 
Скитаясь за границей, 
Менял стареющий певец 
Столицу за столицей. 

И все ж ему в предсмертный час 
Мерещилось, что снова 
Последний раз в Москве у нас 
Поет он Годунова, 

Что умирает царь Борис 
И перед ним холсты кулис, 
А не чужие стены. 
И по крутым ступенькам вниз 
Уходит он со сцены.