Все это было мне знакомо, 
Но увидал я в первый раз 
И стены глиняные дома 
Почти без окон, как без глаз, 
И серую солому крыши, 
И в тесной комнате кровать 
У стенки справа, в душной нише, 
Где песню напевала мать 
Тому, кто стал певцом и другом 
Простых людей из деревень, 
Кто горевал, разрушив плугом 
Жилье зверька в ненастный день. 

Здесь, в этой хижине крестьянской, 
Куда входили через хлев, 
Впервые слышал он шотландский, 
В горах родившийся напев. 

А так как тяжкие налоги 
В те дни платили за окно, 
Синело в спаленке убогой 
Окошко мутное одно. 
Квадрат, крестом пересеченный, 
Чуть пропускал неяркий свет. 
Но сквозь него весь мир зеленый 
Впервые увидал поэт. 

Так мало жил он в этом мире, 
Где плугом землю бороздил. 
Где с милой по лугам бродил 
И на стекле окна в трактире 
Алмазом строчки выводил... 

А умер в городской квартире. 

В два этажа был этот дом, 
И больше окон было в нем, 
Да и кровать была повыше, 
Чем в прежнем доме — в узкой нише. 

Но за решетчатым окном 
Поэту в день его последний 
Был виден только двор соседний, 
А не полей волнистых ширь, 
Не речка под зеленым кровом 
И не болотистый пустырь, 
Поросший вереском лиловым...