Увидев каплю крови алой 
На пальце у ребенка, мать 
Жалела, дула, целовала. 
— Пройдет! Не надо горевать. 

Теперь окрашен нашей кровью 
Уже не палец, а висок, 
И не подушка в изголовье, 
А твердый камень и песок. 

Закрыл глаза нам сон глубокий 
В походе — на путях войны. 
Нам только ветер гладит щеки, 
С родной примчавшись стороны. 

И хорошо, что на чужбину 
К нам не придет старуха-мать... 
Ах, чем теперь помочь ей сыну? 
Поднять? Подуть? Поцеловать?