В газетах сказано о том, 
Что продан Диккенсовский дом. 

Публично, именем закона, 
Дом «Копперфильда» и «Сверчка» 
Оценщики аукциона 
На днях пустили с молотка. 

Бедняга Диккенс много лет 
Лежит в Вестминстерском аббатстве. 
Он не узнает из газет 
Об этом новом святотатстве... 

Клубится лондонский туман 
И с фонарями улиц спорит, 
Как в дни, когда писал роман 
Покойный автор «Крошки Доррит». 

По-прежнему издалека 
Мы слышим крик зеленщика, 
И запах устрицы и травки 
Доносится из ближней лавки. 

Во мгле, продрогнув до костей, 
По переулкам бродят дети... 
Но нет уж Диккенса на свете. 
Певца заброшенных детей. 

Его уж нет. И продан дом, 
Где жил поэт, чудак, мечтатель. 
Пойдет ли здание внаем 
Иль будет отдано на слом, - 
Решит случайный покупатель... 

Будь этот дом в стране труда, 
А не в краю капиталистов, 
Его бы, право, никогда 
Не описал судебный пристав. 

В музей он был бы превращен, 
Очищен от столетней пыли. 
Туда бы школьники ходили 
По воскресеньям на поклон. 

И вновь бы ожил дом холодный, 
Видавший столько перемен... 
Среди его старинных стен 
Не умолкал бы шум народный. 

Согрел бы их людской поток. 
И жадно слушали бы дети, 
Не затрещит ли в кабинете 
Приятель Диккенса — сверчок...