В изголовьи Черное Распятье, 
В сердце жар, и в мыслях пустота,-- 
И ложится тонкое проклятье -- 
Пыльный след на дерево Креста. 

Ах, зачем на стеклах дым морозный 
Так похож на мозаичный сон! 
Ах, зачем молчанья голос грозный 
Безнадежной негой растворен! 

И слова евангельской латыни 
Прозвучали, как морской прибой; 
И волной нахлынувшей святыни 
Поднят был корабль безумный мой: 

Нет, не парус, распятый и серый, 
В неизвестный край меня влечет -- 
Страшен мне «подводный камень веры» 
Роковой ее круговорот! 

Ноябрь 1910, Петербург