Средь народного шума и спеха, 
На вокзалах и пристанях 
Смотрит века могучая веха 
И бровей начинается взмах. 

Я узнал, он узнал, ты узнала, 
А потом куда хочешь влеки - 
В говорливые дебри вокзала, 
В ожиданья у мощной реки. 

Далеко теперь та стоянка, 
Тот с водой кипяченой бак, 
На цепочке кружка-жестянка 
И глаза застилавший мрак. 

Шла пермяцкого говора сила, 
Пассажирская шла борьба, 
И ласкала меня и сверлила 
Со стены этих глаз журьба. 

Много скрыто дел предстоящих 
В наших летчиках и жнецах, 
И в товарищах реках и чащах, 
И в товарищах городах... 

Не припомнить того, что было: 
Губки жарки, слова черствы - 
Занавеску белую било, 
Несся шум железной листвы. 

А на деле-то было тихо, 
Только шел пароход по реке, 
Да за кедром цвела гречиха, 
Рыба шла на речном говорке. 

И к нему, в его сердцевину 
Я без пропуска в Кремль вошел, 
Разорвав расстояний холстину, 
Головою повинной тяжел... 

Январь 1937