Бывает сердце так сурово, 
Что и любя его не тронь! 
И в темной комнате глухого 
Бетховена горит огонь. 
И я не мог твоей, мучитель, 
Чрезмерной радости понять. 
Уже бросает исполнитель 
Испепеленную тетрадь. 
........ . 
........ . 
........ . 

Кто этот дивный пешеход? 
Он так стремительно ступает 
С зеленой шляпою в руке, 
........ . 
........ . 

С кем можно глубже и полнее 
Всю чашу нежности испить, 
Кто может, ярче пламенея 
Усилье воли освятить? 
Кто по-крестьянски, сын фламандца, 
Мир пригласил на ритурнель 
И до тех пор не кончил танца, 
Пока не вышел буйный хмель? 

О Дионис, как муж, наивный 
И благодарный, как дитя! 
Ты перенес свой жребий дивный 
То негодуя, то шутя! 
С каким глухим негодованьем 
Ты собирал с князей оброк 
Или с рассеянным вниманьем 
На фортепьянный шел урок! 

Тебе монашеские кельи -- 
Всемирной радости приют, 
Тебе в пророческом весельи 
Огнепоклонники поют; 
Огонь пылает в человеке, 
Его унять никто не мог. 
Тебя назвать не смели греки, 
Но чтили, неизвестный бог! 

О величавой жертвы пламя! 
Полнеба охватил костер -- 
И царской скинии над нами 
Разодран шелковый шатер. 
И в промежутке воспаленном, 
Где мы не видим ничего,-- 
Ты указал в чертоге тронном 
На белой славы торжество! 

Декабрь 1914