На высоком перевале 
В мусульманской стороне 
Мы со смертью пировали -- 
Было страшно, как во сне. 

Нам попался фаэтонщик, 
Пропеченный, как изюм, 
Словно дьявола погонщик, 
Односложен и угрюм. 

То гортанный крик араба, 
То бессмысленное «цо»,-- 
Словно розу или жабу, 
Он берег свое лицо: 

Под кожевенною маской 
Скрыв ужасные черты, 
Он куда-то гнал коляску 
До последней хрипоты. 

И пошли толчки, разгоны, 
И не слезть было с горы -- 
Закружились фаэтоны, 
Постоялые дворы... 

Я очнулся: стой, приятель! 
Я припомнил — черт возьми! 
Это чумный председатель 
Заблудился с лошадьми! 

Он безносой канителью 
Правит, душу веселя, 
Чтоб вертелась каруселью 
Кисло-сладкая земля... 

Так, в Нагорном Карабахе, 
В хищном городе Шуше 
Я изведал эти страхи, 
Соприродные душе. 

Сорок тысяч мертвых окон 
Там видны со всех сторон 
И труда бездушный кокон 
На горах похоронен. 

И бесстыдно розовеют 
Обнаженные дома, 
А над ними неба мреет 
Темно-синяя чума. 

12 июня 1931