Я с детства мечтал, что трубач затрубит, 
И город проснется под цокот копыт, 
И все прояснится открытой борьбой: 
Враги — пред тобой, а друзья — за тобой. 

И вот самолеты взревели в ночи,  
И вот протрубили опять трубачи,  
Тачанки и пушки прошли через грязь,  
Проснулось геройство, и кровь пролилась. 
Но в громе и славе решительных лет  
Мне все ж не хватало заметных примет.  
Я думал, что вижу, не видя ни зги, 
А между друзьями сновали враги. 
И были они среди наших колонн, 
Подчас знаменосцами наших знамен. 

Жизнь бьет меня часто. Сплеча. Сгоряча. 
Но все же я жду своего трубача. 
Ведь правда не меркнет, и совесть — не спит. 
Но годы уходят, а он — не трубит. 
И старость подходит. И хватит ли сил 
До смерти мечтать, чтоб трубач затрубил? 

А может, самим надрываться во мгле? 
Ведь нет, кроме нас, трубачей на земле. 

1955