Вода в колеях среди тощей травы, 
За тучею туча плывёт дождевая. 
В зелёном предместье предместья Москвы 
С утра моросит. И с утра задувает. 
А рядом дорога. И грохот колёс. 
Большие заводы. Гудки электрички. 

Я здесь задержался. 
Живу. 
Но не врос. 
Ни дача, ни город, 
Тоска без привычки. 
Быть может, во мне не хватает огня, 
Я, может, уже недостаточно молод... 
Но осень не манит в дорогу меня - 
В ней нынче одни только сырость и холод. 

И ноги ступают по тусклой траве. 
Все краски пропали. Погода такая. 
Но изредка солнце скользнёт по листве - 
И желтым и красным листва засверкает. 
Как знамя, она запылает в огне 
Подспудного боя. 
И станет мне ясно, 
Что жизнь продолжается где-то вовне, 
Всё так же огромна, остра и опасна. 
Да! Осени я забываю язык. 
Но всё ж временами 
сквозь груз настроенья, 
Сливаюсь, 
как прежде сливаться привык, 
С её напряжённым и грустным гореньем. 
И, может быть, будет еще один год. 
Год жизни - 
борьбы с умираньем и скверной. 
Пусть будет тоска. Но усталость пройдёт. 
Пусть всё будет больно, но всё — достоверно. 
Порывы свирепы. Не бойся. Держись. 
Здесь всё на учете: и силы, и годы. 
Ведь осень всегда беспощадна, как жизнь - 
Контрольный налёт первозданной природы. 
И в кронах горят желтизна и багрец. 
Как отсвет трагедий, 
доступных не очень... 
Для дерева — веха. 
Для листьев — конец. 
А чем для меня ты окажешься, осень? 

1957