В мире нет ни норм, ни правил. 
Потому, поправ закон, 
Бунтовщик отпетый, дьявол, 
Бога сверг и влез на трон. 

Бог во сне был связан ловко, 
Обвинен, что стал не свят, 
И за то — на перековку, 
На работу послан в ад. 

Чёрт продумал все детали, 
В деле чист остался он - 
Сами ангелы восстали, 
Усадив его на трон. 

Сел. Глядит: луна и звёзды. 
Соловей поёт в тиши. 
Рай,- и всё!.. Прохлада… Воздух.. 
Нет котлов… Живи! Дыши! 

Натянул он Божью тогу, 
Божьи выучил слова. 
И земля жила без Бога, 
Как при Боге,- день иль два. 

Но рвалась концов с концами 
Связь… Сгущался в душах мрак. 
Управлять из тьмы сердцами 
Дьявол мог, а Бог — никак. 

Хоть свята Его идея, 
Хоть и Сам Он духом тверд, 
Слишком Он прямолинеен 
По природе… Слишком горд. 

Но и дьявол, ставши главным, 
Не вспарил, а даже сник. 
Не умеет править явно, 
Слишком к хитростям привык. 

Да и с внешностью не просто: 
С ней на троне, как в тюрьме,- 
Нет в портрете благородства 
При нахальстве и уме, 

Нет сиянья… Всё другое: 
Хвост… Рога… Престранный вид! 
Да и духом беспокоен,- 
Как-то, ёрзая, сидит. 

Прозревать он понемножку 
Стал, как труден Божий быт. 
Да! подставить Богу ножку 
Не хитрей, чем Богом быть. 

Надоело скоро чёрту 
Пропадать в чужой судьбе. 
И, привыкший всюду портить, 
Стал он портить сам себе. 

В чине Бога — всё возможно. 
(А у чёрта юный пыл.) 
Мыслей противоположных 
Ряд — он тут же совместил. 

Грани стёр любви и блуда, 
Напустил на всё туман. 
А потом, что нету чуда 
Стал внушать, что всё обман. 

И нагадив сразу многим,- 
Страсть осилить мочи нет!- 
Хоть себя назначил Богом, 
Объявил, что Бога нет! 

«Пусть фантазию умерят, 
Что мне бабья трескотня! 
Пусть в меня открыто верят - 
Не как в Бога, как — в меня!» 

И — мутить! Взорвались страсти, 
Мир стонал от страшных дел... 
Всё! Успех!.. Но нету счастья, 
Не достиг, чего хотел. 

Пусть забыты стыд и мера, 
Подлость поднята на щит, 
Всё равно — нетленна вера, 
От молитв башка трещит. 

Славят Бога! Славят всё же, 
Изменений не любя... 
Чёрт сидел на троне Божьем, 
Потерявший сам себя. 

И следил, как — весь старанье - 
Там, внизу, в сто пятый раз 
Вновь рога его в сиянье 
Превращает богомаз. 

1966