Дюканж! ты чародей и милый и ужасный. 
Твой Жорж, игрок несчастный, 
Твоя Амалия, твой Варнер — стоят слез! 
Но неужель артистам в честь ни слова? 
Я был обворожен игрою Соколова: 
Я видел Жоржа в нем — и жал меня мороз, 
И сердце обмирало. 
Я б сплел для той венок из роз... 
Ах, нет! для ней и двух лавровых мало, 
Кто не Амалией, а ангелом там был. 
Но кто, но кто изобразил 
Злодея Варнера — он, он меня смутил. 
Я верить не хотел, что это лишь притворство: 
Такие мины, вид, ехидность и проворство... 
Неподражаемый, ты всех взбесил. 
Я в ярости на Варнера забыл, 
Что ты Канищев сам! 
Ты перешел границы похвалам - 
И, наконец, тебя бранили! 
Но я люблю сей блеск таланта. 
Назло злодеев ты играй 
И омерзение к злодейству всем внушай, 
Лишь сам противу зла будь тверже адаманта. 

1839