Надела платье белое из шелка 
И под руку она ушла с другим. 
Я перекинул за плечи кошелку 
И потонул в повечеровый дым. 

И вот бреду по свету наудачу, 
Куда подует вешний ветерок, 
И сам не знаю я: пою иль плачу, 
Но в светлом сиротстве не одинок. 

У матери — у придорожной ивы, 
Прильнув к сухим ногам корней, 
Я задремлю, уж тем одним счастливый, 
Что в мире не было души верней. 

Иными станут шорохи и звуки, 
И спутаются с листьями слова, 
И склонит облако сквозные рукава, 
И словно не было и нет разлуки. 

1922