По полям омертвелым, по долам, 
Не считая ни дней, ни недель, 
Словно ведьма широким подолом, 
Машет снегом лихая метель. 

Заметены деревни, поселки, 
И в подлобьи сугробов — огни!.. 
И мужик к мужику — словно волки 
От нехватки и пьяной ругни!.. 

В эти рытвины, рвы и ухабы 
Все уложишь: и силу, и сыть!.. 
Уж на что терпеливые бабы, 
А и то разучились носить!.. 

Ну, а если и выпадет доля 
И не вызволит плод спорынья, 
Что же делать: не грех, коль не воля!.. 
Да и чем не купель полынья?. 

Где ж тебе, наше хмурое небо, 
Возрастить среди этой пурги 
На березах печеные хлебы, 
На оторках осин — пироги?! 

А неплохо б для девок обновок, 
А для баб понавешать сластей... 
Потеплей да побольше одевок 
Для безродных глухих волостей!.. 

Пироги, опреснухи да пышки!.. 
Подставляй, поворачивай рот!.. 
Нет, не годен к такой шаромыжке, 
Непривычен наш русский народ!.. 

Любит потом он землю окапать, 
Десять раз одно дело начать 
За голодный кусок да за лапоть, 
За сургучную в праздник печать!.. 

И когда вдруг нежданно над лесом, 
Где в сокрытьи стоят алтари, 
Облаков раздерутся завесы, - 
Не поверишь в сиянье зари!.. 

Не поверишь и в звездную кику 
На макушке с высокой луной 
И пред ликом небесным от крика 
Изойдешь над родной стороной!.. 

И покажется бабой-кликушей 
У деревни согбенная ель, 
Погубившей невинную душу 
В эту долгую злую метель... 

1930