… Да, Москва, ты видала немало,  
ты себя воспевала и жгла,  
ты, быть может, не все понимала,  
но дышала, жила и была. 

Ты была отупением буден,  
опрокинутых в праздничный шквал,  
и не только вождем на трибуне,  
а народом, что мимо шагал. 

Как постичь, где — просвет, а где прочерк,  
как, что втоптано, вспомнить, поднять,  
ту же самую Красную площадь  
как по-новому сердцем понять? 

Только дни с дребеденью мирскою,  
только лобные дни — не навек.  
Ты, Москва, остаешься Москвою,  
бесконечная, как человек. 

И враждебной виной не заляпать  
неубитые наши мечты,  
и нечистым рукам не залапать  
первозданной твой лепоты! 

Кто — костьми, кто — душою, не вбитой  
в безысходность чужой колеи,  
мы в чумных, черных пятнах обиды,  
те же самые дети твои. 

Что-то начато, что-то маячит,  
рвется в подлинный мир из мирка.  
Мы людьми остаемся, а значит —  
остается Москвою Москва.