Всю ночь себя колесовал, 
Расстреливал и вешал. 
Я так себя разрисовал, 
Что утром сам опешил. 
Зато когда наутро встал – 
Совсем другое дело! 
Душою за ночь мягким стал, 
А тело – затвердело. 
Молчанье гордое храня, 
Я сел на одеяло. 
Бескомпромиссностью меня 
Обратно обуяло! 
И – дальше больше! – мудрость вдруг 
Во мне заговорила. 
И снова ахнули вокруг: 
– А вот и наш мудрило! 

1979