Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно, 
Вы улыбнулись и отказали бесстрастно. 

Любит высокое небо и древние звезды поэт, 
Часто он пишет баллады, но редко он ходит в балет. 

Грустно пошел я домой, чтоб смотреть в глаза тишине. 
Ритмы движений не бывших звенели и пели во мне. 

Только так сладко знакомая вдруг расцвела тишина. 
Словно приблизилась тайна иль стала солнцем луна. 

Ангельской арфы струна порвалась, и мне слышится звук. 
Вижу два белые стебля высоко закинутых рук. 

Губы ночные, подобные бархатным красным цветам… 
Значит, танцуете все-таки вы, отказавшая там! 

В синей тунике из неба ночного затянутый стан 
Вдруг разрывает стремительно залитый светом туман. 

Быстро змеистые молнии легкая чертит нога — 
Видит, наверно, такие виденья блаженный Дега, 

Если за горькое счастье и сладкую муку свою 
Принят он в сине-хрустальном высоком господнем раю. 

…Утром проснулся, и утро вставало в тот день лучезарно. 
Был ли я счастлив? Но сердце томилось тоской благодарной.