В груди, страстями раскаленной, 
Я сердце грустное носил 
И, битвой жизни утомленный, 
Конца страданиям просил. 
Но вдруг повеяло прохладой, 
Как сердцу ведомой мечтой; 
Мне кто-то дал сосуд златой 
И напоил меня отрадой. 
И мрак с очей моих исчез; 
И я, уж больше не несчастный, 
Увидел новый день прекрасный 
И свод таинственных небес. 
Там было всё любовь и радость; 
Земля светилась, как кристалл, 
И не старелась жизни младость, 
И ясный день не догорал. 
О, как их области прекрасны! 
И как приветливы они! 
И утешительны и ясны, 
Как юности счастливой дни. 
И все так дружны, будто звуки 
В струнах под опытной рукой; 
И взор их, исцеляя муки, 
Ложится в душу, как покой. 
И ясно мысли их светлели: 
Я в каждой гимн творцу читал; 
Они мне песни неба пели, 
И я с восторгом исчезал; 
И, как младенец в колыбели, 
Мой дух переводя едва, 
Я таял в радости сердечной, 
И пил млеко я жизни вечной. 
х благовонные слова 
Из уст рубиновых струились, 
И чувства в сердце их светились, 
Как из-за тонких облаков 
Сияют звезды золотые; 
И все их помыслы святые 
В одну сливалися любовь. 
Где ж ты, моя минута счастья? 
Гонюсь за сладкой тишиной: 
Но я уж в области, ненастья, 
И буря воет надо мной. 

1824