На черном небе полосами 
В изломах молнии горят, 
Дрожащий грома перекат 
Бежит и стонет над лесами. 
Гроза и ночь! И, над водой, 
Она безмолвна-лик младой, 
Полузавешенный власами. 
Одежда — рубище; она, 
При свете молнии бледна, 
Мертвец недвижный, — только очи 
Ужасной жизнию полны. 
И вдруг я слышу: «В лоне ночи, 
Вот он! вот он! раскат волны, 
Качай малютку с лаской нежной: 
Он мой! он мой! его ко мне! 
У сердца, здесь, приют надежный. 
Мне было сладко по весне 
Дышать любовью, ждать свиданья, 
И долгий шепот и лобзанья 
Из уст устами похищать. 
Как я обманывать умела 
Мою докучливую мать! 
Условный знак… и я летела... 
И скоро на руках моих 
Дитя прелестное явилось: 
Он миловиден был и тих, 
В глазах малютки так светилось... 
Куда девать? — Близка вода... 
Едва окутав пеленою, 
Несу… бегу, полна стыда, 
И вот младенец под волною! - 
Ко мне! ко мне! зовет к себе - 
Иду!.. На мне горою волос!» 
Своей покорная судьбе, 
Она в волнах — и стихнул голос. 

1828