«Свежо! Не завернем ли в хату?» - 
Сказал я потихоньку брату, 
А мы с ним ехали вдвоем. 
«Пожалуй, — он сказал, — зайдем!» 
И сделали… Вошли; то хата 
Малороссийская была: 
Проста, укромна, небогата, 
Но миловидна и светла... 
Пуки смолистые лучины 
На подбеленном очаге; 
Младые паробки, дивчины, 
Шутя, на дружеской ноге, 
На жениханье вместе сели 
И золоченый пряник ели... 
Лущат орехи и горох. 
Тут вечерница!.. Песни пели... 
И, с словом: «Помогай же бог!» - 
Мы, москали, к ним на порог! 
Нас приняли — и посадили; 
И скоморохи-козаки 
На тарабанах загудели. 
Нам мед и пиво подносили, 
Вареники и галушки 
И чару вкусной вареницы - 
Усладу сельской вечерницы; 
И лобобриты старики 
Роменский в люльках запалили, 
Хлебая сливянки слотки. 
Как вы свежи! Как белолицы! 
Какой у вас веселый взгляд 
И в лентах радужных наряд! 
Запойте ж, дивчины-певицы, 
О вашей милой старине, 
О давней гетманов войне! 
Запойте, девы, песню-чайку 
И похвалите в песне мне 
Хмельницкого и Наливайку... 
Но вы забыли старину, 
Тот век, ту славную войну, 
То время, людям дорогое, 
И то дешевое житье!.. 
Так напевайте про другое, 
Про ваше сельское бытье. 
И вот поют: «Гей, мати, мота! 
(То голос девы молодой 
К старушке матери седой) 
Со мной жартует он у хати, 
Шутливый гость, младой москаль!» 
И отвечает ей старушка: 
«Ему ты, дочка, не подружка: 
Не заходи в чужую даль, 
Не будь глупа, не будь слугою! 
Его из хаты кочергою!» 
И вот поют: «Шумит, гудет, 
И дождик дробненькой идет: 
Что мужу я скажу седому? 
И кто меня проводит к дому?.» 
И ей откликнулся козак 
За кружкой дедовского меда: 
«Ты положися на соседа, 
Он не хмелен и не дурак, 
И он тебя проводит к дому!» 
Но песня есть одна у вас, 
Как тошно Грицу молодому, 
Как, бедный, он в тоске угас! 
Запой же, гарная девица, 
Мне песню молодого Грица! 
«Зачем ты в поле, по зарям, 
Берешь неведомые травы? 
Зачем, тайком, к ворожеям, 
И с ведьмой знаешься лукавой? 
И подколодных змей с приправой 
Варишь украдкою в горшке? - 
Ах, чернобривая колдует...» 
А бедный Гриц?. Он всё тоскует, 
И он иссох, как тень, в тоске - 
И умер он!.. Мне жалко Грица: 
Он сроден… Поздно!.. Вечерница 
Идет к концу, и нам пора! 
Грязна дорога — и гора 
Взвилась крутая перед нами; 
И мы, с напетыми мечтами, 
В повозку… Колокол гудит, 
Ямщик о чем-то говорит... 
Но я мечтой на вечернице 
И всё грущу о бедном Грице!.. 

1825