Нарисуй мне Гения 
Бледного, унылого, 
И с челом развенчанным. 
Вижу, плачет Гений твой, 
Преклоненный на руку, 
И златые волосы 
В локонах рассыпаны; 
Всё кругом — молчание! 
На небе ни звездочки! 
И погашен пламенник 
Бурею пустынною. 
Нарисуй богиню мне, 
Нарисуй волшебницу 
Резвую, прелестную: 
Дай ты ей лазурные 
Крылья мотыльковые, 
И одежду белую 
Из туманов утренних; 
Подари ей алую 
Розу, вечно юную; 
Пусть твоя волшебница, 
Иль богиня милая, 
Как богиня призраков, 
Светлая фантазия, 
В разных дивных образах 
В мире появляется: 
То вечерней звездочкой 
Вспыхнет в дальнем сумраке 
Над пустыней дикою; 
То, знакомым голосом, 
Кличет утомленного... 
То, за темной рощею, 
В час полудня знойного 
Зажурчит и по полю 
Побежит, сверкаючи... 
То, за синей тучею, 
Свежит, блеском радуги 
Светит, улыбаючись... 
То быстрее молнии 
Возлегает на горы 
И блистает девою 
Стройной, величавою, 
И зовет унылого 
Голосом и знаками, 
По пути тернистому, 
В новый край, неведомый, 
К людям — в даль туманную, 
В области, кипящие 
Жизнью и заботами... 
Кто же, друг мой, гений твой? 
Как назвать безвестного? 
Отгадай, придумай ты; 
А твою богиню я 
Назову — надеждою. 

1820