Горько плачет полицай, кулачище в пол-лица: 
— Не таи обиды, Верка, на папаню-подлеца... 
… Смотрят из-под кулака два зареванных зрачка: 
Ох, и жутко в одиночку слушать вечером сверчка... 

Верещит в углу сверчок, верещит – и вдруг молчок... 
— Ты себя, папаня, продал за немецкий пятачок... 
Помнишь, дождик моросил, ты конфеты приносил, 
Ты чего это такое в черном кабуре носил? 
Тихо капает вода, забывается беда... 
Помнишь Ольгиного Лешку? Ты за что его тогда?! 

Горько плачет полицай, кулачище в пол-лица: 
— Не таи обиды, Верка, на папаню-подлеца ... 
— Помнишь, осенью в Литве ты зарыл его в листве, 
А потом с охальным делом приходил к его вдове? 
Верещит в углу сверчок, верещит, и вдруг — молчок... 
— Ты себя, папаня, продал за немецкий пятачок! 

За деревней тает снег. Бог простит тебя за грех, 
А покуда за окошком — до утра девичий смех. 
Водка зябнет на столе, ты опять навеселе. 
Как ты слышишь, как ты дышишь, как ты ходишь по Земле? 
Вот приходит месяц май, о былом не поминай. 
Помирай скорей, папаня, поскорее помирай!!! 

Горько плачет полицай, кулачище в пол-лица: 
— Не таи обиды, Верка, на папаню-подлеца ... 
Смотрят из-под кулака два зареванных зрачка: 
Ох, и жутко в одиночку слушать вечером сверчка... 

1984