Комаров по лысине размазав 
Попадая в топи там и сям 
Автор нежных, дымчатых рассказов 
Шпарил из двухстволки по гусям 

И грузинским тостам не обучен 
Речь свою за водкой и чайком 
Уснащал великим и могучим 
Русским нецензурным языком 

В темноте залузганной хибары 
Он ворчал мрачнее сатаны 
По ночам-какие суки бабы 
По утрам-какие суки мы 

И когда храпел ужасно громок 
Думал я тихонько про себя 
За него, наверно, тайный гномик 
Пишет, тихо пёрышком скрипя 

Но однажды, ночью тёмной-тёмной 
При собачьем лае и дожде 
Не скажу, что с радостью огромной 
На зады мы вышли при луне 

Совершая там обряд законный 
Мой товарищ, спрятанный в тени 
Вдруг сказал мне с дрожью незнакомой- 
Посмотри-ка, светятся они 

Били прямо в нос навоз и силос 
Было сыро, гнусно и темно 
Ничего как-будто не светилось 
И светиться не было должно 

Но внезапно я увидел, словно 
На минуту раньше был я слеп 
Как свежеотёсанные брёвна  
Испускали ровный белый свет 

И была в них лунная дремота 
Запах далей северных лесных 
И ещё особенное что-то 
Выше нас, и выше их самих... 

И товарищ тихо и блаженно 
Выдохнул из мрака — благодать 
Светяться то, светяться как, Женька 
И добавил грустно — так их мать. 

1978