Прекрасна мать с ребенком на руках, 
но от нее на волю рвется мальчик - 
такой неукротимый атаманчик 
со стружками льняными на висках 

Вкушая молоко, протертый суп, 
уже он горьким бредит и соленым, 
и крепким белосахарным собором 
во рту его восходит первый зуб 

У матери от счастья в горле ком, 
когда ее всевластный повелитель 
сидит, как император Петр Великий, 
на троне, притворившемся горшком. 

Но где неуловимейшая грань, 
когда, лукавя каждою веснушкой, 
ребенок притворяется игрушкой 
и начинает матерью играть? 

Уже он знает, маленький хитрец, 
катаясь в ловко сыгранной падучей, 
что все получит, если мать помучит, 
и получает это наконец. 

А там, где надо, ласкою возьмет, 
на шее несмышленышем повиснув, 
ну, а в головке — каверзный провизор 
отмеривает слезы или мед. 

Мать верит, что правдивы мятежи 
и с целью распускаемые сопли - 
чужие сыновья на все способны, 
но не способен собственный ко лжи. 

И вдруг однажды явно он солжет, 
и пошатнется самое святое, 
и ложь ребенка серной кислотою 
слепое сердце матери сожжет. 

Мы все когда-то начинаем лгать, 
но сколько бы в грядущем и прошедшем 
мы с вами ни обманывали женщин, 
есть первая обманутая — мать. 

1969