У могилы поэта, 
презревшего все мировые базары, 
я не встретил в тот день  
ни души — даже призрака Лары, 
но когда подошел, 
обходя неизбежную русскую лужу, 
я увидел одну знаменитую, 
но никому не известную душу. 

На скамеечке тихо сидела не кто-нибудь, 
а Пугачева —  
одиноко, задумчиво, 
поглощенно в затрапезном платочке, 
без всяких подмазок и блесток, 
угловатая, будто бы скрытая в диве базарной 
девчонка-подросток, 
На колени она  
перед камнем надгробным отнюдь не валилась, 
но чуть-чуть шевелила губами, 
как будто молилась. 

А однажды я видел ее, 
на банкете хлеставшую водку. 
В чью-то кофту вцепилась она: 
«Слушай, ты не толкнешь эту шмотку?» 
Как смешалось в ней все —  
и воинственная вульгарность, 
и при этом при всем —  
Пастернаку таинственная благодарность. 
Персианка и Стенька в едином лице. 
Гениальности с пошлостью Ниагара. 

Пастернаковская свеча, 
на которой так много нагара. 
Фаворитов меняет, 
как Екатерина Великая плебса, 
но в невидимом скипетре 
столько у ней неподдельного блеска! 

Все народы похожи 
на собственных идолов. 
Их слепив из себя, 
из фантазий несбывшихся выдумав. 
На кого ты похожа, Россия? 
Похожа на Пугачеву. 
Ты идеи  
с чужого плеча примеряешь опять, как обнову, 
но марксизм не налез, 
да и капитализм  
на Россию никак не налезет. 
Не по нам эти шмотки. 
Чужое напяливать нам бесполезно. 
На всемирные конкурсы  
рваться не надо сейчас ни России, ни Алле. 
Если в первые мы не попали, 
не значит еще, 
что пропали. 
Мы буксуем в грязи, 
но пока хоть в одномуголочке  
души мы чисты, 
«еще идут старинные часы...» 

Мы не все потеряли еще, 
распадаясь под собственный гогот. 
Только те могут петь, 
кто молчать над могилами могут. 
Я Россию люблю,  
как шахтер свою шахту, 
не меньше во время обвала. 
Я любимых артистов люблю,  
как ни горько, 
не меньше во время провала. 
Я люблю тебя, русская Пьяф, 
соловьиха-разбойница и задавала, 
над могилой поэта притихшая, 
будто монашенка, Алла. 

1957 

Комментарии

Популярные темы