В пропасти улиц закинуты, 
Городом взятые в плен, 
Что мы мечтаем о Солнце потерянном! 

Области Солнца задвинуты 
Плитами комнатных стен. 
В свете искусственном, 
Четком, умеренном, 
Взоры от красок отучены, 
Им ли в расплавленном золоте зорь потонуть! 

Гулом сопутственным, 
Лязгом железным 
Празднует город наш медленный путь. 
К безднам все глубже уводят излучины... 
Нам к небесам, огнезарным и звездным, 
Не досягнуть! 

Здравствуй же, Город, всегда озабоченный, 
В свете искусственном, 
В царственной смене сверканий и тьмы! 
Сладко да будет нам в сумраке чувственном 
Этой всемирной тюрьмы! 

Окна кругом заколочены, 
Двери давно замуравлены, 
Сабли у стражи отточены, - 
Сабли, вкусившие крови, - 
Все мы — в цепях! 

Слушайте ж песнь храмовых славословий, 
Вечно живет, как кумир, нам поставленный, - 
Каменный прах! 

Славлю я толпы людские, 
Самодержавных колодников, 
Славлю дворцы золотые разврата, 
Славлю стеклянные башни газет. 

Славлю я лики благие 
Избранных веком угодников 
(Черни признанье — бесценная плата, 
Дара поэту достойнее нет!). 

Славлю я радости улицы длинной, 
Где с дерзостным взором и мерзостным хохотом 
Предлагают блудницы 
Любовь, 
Где с ропотом, топотом, грохотом 
Движутся лиц вереницы, 
Вновь 
Странно задеты тоской изумрудной 
Первых теней, - 
И летят экипажи, как строй безрассудный, 
Мимо зеркальных сияний, 
Мимо рук, что хотят подаяний, 
К ликующим вывескам наглых огней! 

Но славлю и день ослепительный 
(В тысячах дней неизбежный), 
Когда, среди крови, пожара и дыма, 
Неумолимо 
Толпа возвышает свой голос мятежный, 
Властительный, 
В безумии пьяных веселий 
Все прошлое топчет во прахе, 
Играет, со смехом, в кровавые плахи, 
Но, словно влекома таинственным гением 
(Как река свои воды к простору несущая), 
С неуклонным прозрением, 
Стремится к торжественной цели, 
И, требуя царственной доли, 
Глуха и слепа, 
Открывает дорогу в столетья грядущие! 
Славлю я правду твоих своеволий, 
Толпа! 

1904