Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, 
Десятилетия и страны последних эпох; 
Что ни год, он сраженьем промечен, прославлен, 
Что ни дюйм, след оставил солдатский сапог. 

Война на Филиппинах; война в Трансваале; 
Русско-японская драма; гром на сцене Балкан; 
Наконец, в грозном хоре, — был трагичней едва ли, 
Всеевропейский, всемирный кровавый канкан! 

Но всхлип народов напрасен: «поторговать бы мирно!» 
Вот Деникин, вот Врангель, вот Колчак, вот поляк; 
Вот и треск турецких пулеметов под Смирной, 
А за турком, таясь, снял француз шапокляк. 

Жизнь, косясь в лихорадке, множит подсчеты 
Броненосцев, бипланов, мортир, субмарин... 
Человечество — Фауст! иль в музеях еще ты 
Не развесил вдосталь батальных картин? 

Так было, так есть… неужели так будет? 
«Марш!» и «пли!» — как молитва! Первенствуй, капитал! 
Навсегда ль гулы армий — музыка будней? 
Красный сок не довольно ль поля пропитал? 

Пацифисты лепечут, в сюртуках и во фраках; 
Их умильные речи — с клюквой сладкий сироп... 
Но за рынками гонка — покрепче арака, 
Хмельны взоры Америк, пьяны лапы Европ!