В городке, из которого смерть расползалась по школьной карте, 
мостовая блестит, как чешуя на карпе, 
на столетнем каштане оплывают тугие свечи, 
и чугунный лес скучает по пылкой речи. 
Сквозь оконную марлю, выцветшую от стирки, 
проступают ранки гвоздики и стрелки кирхи; 
вдалеке дребезжит трамвай, как во время оно, 
но никто не сходит больше у стадиона. 
Настоящий конец войны — это на тонкой спинке 
венского стула платье одной блондинки, 
да крылатый полет серебристой жужжащей пули, 
уносящей жизни на Юг в июле. 

1975, Мюнхен