Суббота. Как ни странно, но тепло. 
Дрозды кричат, как вечером в июне. 
А странно потому, что накануне 
боярышник царапался в стекло, 
преследуемый ветром (но окно 
я не открыл), акации трещали 
и тучи, пламенея, возвещали 
о приближеньи заморозков. 
Но 
все обошлось, и даже дрозд поет. 
С утра возился с чешскими стихами. 
Вошла соседка, попросила йод; 
ушла, наполнив комнату духами. 
И этот запах в середине дня, 
воспоминаний вызволив лавину, 
испортил всю вторую половину. 
Не так уж необычно для меня. 

Уже темно, и ручку я беру, 
чтоб записать, что ощущаю вялость, 
что море было смирным поутру, 
но к вечеру опять разбушевалось. 

1971