Ступенька за ступенькой, дальше, вниз. 
В объятия, по крайней мере, мрака. 
И впрямь темно, куда ни оглянись. 
Однако же бреду почти без страха. 
Наверно потому, что здесь, во мне, 
в моей груди, в завесе крови, хмури, 
вся до конца, со всем, что есть на дне, 
та лестница — но лишь в миниатюре. 
Поэтому твержу, шепчу: иди. 
Нельзя, я говорю, чтоб кто-то мешкал, 
пока скрывает выпуклость груди, 
кто увеличил, кто кого уменьшил. 
Темно в глазах, вокруг темным-темно. 
Огонь души в ее слепом полете 
не виден был бы здесь давным-давно, 
не будь у нас почти прозрачной плоти. 

1963(?)